Как проходит встреча с проституткой в Уфе - честный рассказ

Я смотрю на свою руку, сжимающую пачку хрустящих купюр, и чувствую холодную тяжесть ключа от номера в кармане джинсов. Ночь в Уфе — это густой мазутный воздух, пропитанный запахом выхлопов и безысходности. Вся эта промзона вокруг, эти серые панельки, этот вечный полумрак под скупым светом уличных фонарей… Это не место для любви. Это место для сделки. Грязной, откровенной и предельно честной. Моя кровь стучит в висках не от страсти, а от какого-то животного, тёмного возбуждения. Я купил её время. Её тело. И сейчас получу то, за чем пришёл.

Дверь в гостиницу «Восход» скрипнула, впустив меня в мир липких ковровых дорожек и запаха старого табака, смешанного с хлоркой. Девочка за ресепшеном, с безразличным взглядом, протянула мне карточку, даже не подняв глаз от телефона. Номер 307. Как раз напротив лифта.

Она уже ждала у двери, прислонившись к стене. В свете тусклой лампы её лицо казалось неестественно белым, как у фарфоровой куклы, губы подведены ярко-алым, почти чёрным в этом полумраке. Короткое чёрное платье, едва прикрывающее бёдра, туфли на высоченных каблуках, от которых её ноги казались бесконечно длинными.

— Ты? — её голос был низким, с хрипотцой, без тени улыбки.
— Я, — ответил я, вставляя ключ-карту в щель.
Зелёный свет. Щелчок замка.

Я вошёл первым, оценивая обстановку. Стандартная камера: широкая кровать с дешёвым покрывалом, телевизор, прикрученный к стене, душ за матовой стеклянной дверцей. Кондиционер гудел, выдувая затхлый холод.

Она проследовала за мной, закрыла дверь и повернула задвижку. Звук металла, входящего в паз, прозвучал громко и окончательно. Теперь мы были одни. Совершенно.

Она бросила маленькую сумочку на стул и повернулась ко мне, скрестив руки на груди.
— Деньги вперед, — сказала она просто. Без эмоций. Просто констатация факта.
Я вытащил из кармана свёрнутую пачку, протянул ей. Она ловко пересчитала купюры, не глядя на них, быстрыми движениями пальцев. Спрятала деньги куда-то в складки платья.
— Правила? — спросила она, наконец подняв на меня глаза. В них не было ни страха, ни интереса, только усталая готовность к работе.
— Без правил, — выдохнул я, и от этих слов что-то ёкнуло глубоко внизу живота. Дико, порочно. — Всё, что хочу. Всё, что позволишь.
Она едва заметно кивнула, как будто ожидала именно этого.
— Кончишь на мне — доплата пятьсот за чистку.
— Договорились, — усмехнулся я.

Мне вдруг захотелось не просто трахнуть её, а разломать этот ледяной фасад, добраться до чего-то живого, испуганного или, наоборот, столь же порочного внутри. Я шагнул к ней, и она не отступила. Просто смотрела. Я прижал её к стене рядом с вешалкой, почувствовав под ладонями тонкую ткань платья и тёплое тело под ней. Она не сопротивлялась. Её дыхание оставалось ровным.

Я наклонился, впился губами в её шею, в тот чувственный изгиб между ключицей и кадыком. Кожа солоноватая на вкус, пахнет дешёвыми духами с примесью пота. Она запрокинула голову, подставив шею, но это не было подчинением. Это было разрешением. Я провёл рукой вниз, схватил её за грудь через ткань, сжал. Она мягко выдохнула.

— Сними платье, — приказал я, отстраняясь.
Она без лишних слов провела молнию на боку, и чёрная ткань соскользнула на пол, обнаружив тело. Худая, почти мальчишеская фигура, но с округлыми, аккуратными грудями в кружевном чёрном бра. Трусики такие же, кружевные, прозрачные. На бёдрах — тонкие завязочки.
— Всё? — спросила она.
— Всё, — ответил я, скидывая куртку.

Я подошёл, взял её за подбородок, заставил смотреть на себя.
— Как звать-то тебя?
— Лера, — ответила она. Возможно, это было правдой. Возможно — нет. Мне было всё равно.
— Лера, — повторил я, чувствуя, как имя срывается с губ как-то по-хозяйски. — Сегодня ты моя. Полностью.
Я притянул её к себе, прижал к своей уже напряжённой промежности. Через тонкую ткань моих джинсов и её трусиков я чувствовал её тепло. Она наконец застонала — тихо, негромко, но это был первый искренний звук.

Я опустился на колени прямо на грубый ковёр. Обхватил её бёдра руками, прижался лицом к той тонкой полоске кружева, скрывающей её от меня. Пахло её возбуждением — терпким, женским, настоящим. Я зубами стянул трусики вниз, и они упали ей на щиколотки. Она вскинула руку, оперлась о стену для равновесия.

Её киска была аккуратно подстрижена, почти голая, лишь чуть тёмный пушок. Большие половые губы уже были слегка приоткрыты, влажные, розовые. Я провёл большим пальцем по щели, почувствовав липкую теплоту. Она вздрогнула.
— Деньги за минет уже входят? — усмехнулся я, глядя снизу вверх.
— Да, — коротко бросила она, и её живот напрягся.
— Хорошо.

Я не стал церемониться. Не стал ласкать или подготавливать. Я просто приник губами к её клитору, вцепился в него, засосав, и начал активно работать языком. Резко, грубо, как я и хотел. Она ахнула, её пальцы вцепились мне в волосы — не отталкивая, а притягивая сильнее. Её ноги задрожали.
— Да… вот так… — прошептала она сверху, и в её голосе прорвалась первая трещина, первая искра настоящего, неподдельного удовольствия.

Я водил языком по её разбухающему бугорку, вставлял его внутрь, чувствуя, как её внутренности сжимаются в ответ. Одной рукой я оттянул её половые губы в сторону, обнажая тёмно-розовое нутро, а другой просунул палец внутрь. Она была тугая и очень мокрая. Я вошёл одним, потом добавил второй. Она застонала громче, её бёдра начали непроизвольно двигаться, подталкивая моё лицо глубже.

Я ел её жадно, шумно, прижимаясь лицом ко всей её промежности, вылизывая каждую складку. Соль, её соки, лёгкая горчинка — всё смешалось на моём языке. Я чувствовал, как её тело наливается жаром, как дрожь становится всё сильнее. Она тянула меня за волосы, её дыхание срывалось на прерывистые всхлипы.

— Кончаешь? — хрипло спросил я, отрываясь на секунду.
Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.
Я снова впился в неё, сосредоточившись на клиторе, быстро водя языком из стороны в сторону. И её тело взорвалось. Она громко вскрикнула, её ноги напряглись как струны, и изнутри хлынула новая волна влаги, тёплой и обильной. Я пил её, пока её конвульсии не стали слабеть.

Она сползла по стене, опустившись рядом со мной на ковёр, тяжело дыша. Её глаза были влажными, щёки раскраснелись.
— Жёстко, — выдохнула она, и в её голосе прозвучало что-то вроде уважения.
— Это только начало, — пообещал я, вставая и расстёгивая ремень.

Я скинул джинсы и боксеры, и мой член, уже твёрдый как камень, болезненно вздёрнулся. Он был толстый, с толстой веной, пульсирующий от возбуждения. Лера посмотрела на него без страха, с деловым интересом.
— В рот хочешь? — спросила она.
— Потом. Сначала — в тебя.

Я взял её за плечи, перевернул на живот прямо на ковёр. Она не сопротивлялась, лишь подняла бёдра, приняв знакомую, унизительную и возбуждающую позу — на коленях, грудь прижата к полу, зад выставлен. Я провёл головкой своего члена по её влажной, всё ещё трепещущей щели, собирая с неё её же соки. Она сглотнула.

И тогда я вошёл. Не медленно, не нежно. Одним резким, глубоким толчком, на всю длину. Она вскрикнула — от неожиданности, от боли, от заполненности — и её ногти впились в ворс ковра. Я замер на секунду, чувствуя, как её внутренности судорожно обхватывают меня, горячие и тугие. Потом я начал двигаться.

Ритм был жёсткий, безжалостный. Я выходил почти полностью и с силой вгонял себя обратно, ударяясь лобковой костью в её мягкую плоть. Звук шлепков кожи о кожу, её приглушённые стоны, мое тяжёлое дыхание — всё смешалось в единую симфонию этого грязного номера. Я держал её за бёдра, впиваясь пальцами в её тело, оставляя красные следы.

— Да… трахай… трахай свою шлюху… — зашептала она сквозь зубы, и её слова подлили масла в огонь.
Я наклонился над ней, прижавшись грудью к её спине, одной рукой обхватив её за горло — не душа, а просто держа, чувствуя пульс под пальцами.
— Чья ты? — прошипел я ей в ухо.
— Твоя… — выдохнула она.
— Громче!
— Твоя! Твоя шлюха, твоя сука! — закричала она, и её тело снова затрепетало в оргазме, сжимая мой член с невероятной силой.

Это свело меня с ума. Я выдернул член из её киски, видя, как он блестит на свету, обмазанный её соками. Перевернул её на спину. Её глаза были мутные от удовольствия.
— Рот, — скомандовал я.

Она кивнула, села на колени передо мной и, не задумываясь, взяла меня в рот. Её губы обхватили головку, язык заскользил по уздечке. Она сосала активно, профессионально, с хлюпающими звуками, опускаясь всё глубже, пока её нос не уткнулся в лобок. Я положил руку ей на затылок, направляя движения, чувствуя спазмы в её горле. Она не давилась, принимала всё, до самого основания.

Я смотрел, как её накрашенные губы растянуты вокруг моего члена, как по её подбородку стекает слюна, смешанная с её же смазкой. Это было отвратительно. Это было прекрасно. Мои яйца уже тяжелели, знакомое давление нарастало внизу живота.
— Готовься, — простонал я.

Она не стала убирать рот, лишь приоткрыла глаза, глядя на меня снизу вверх. Я двинул бёдрами вперёд, глубже в её глотку, и отпустил всё. Горячая, густая струя ударила ей прямо в горло. Она сглотнула раз, другой, стараясь не расплескать, но немного спермы вытекло из уголков её губ. Я продолжал кончать, качая член у неё во рту, пока последние спазмы не прошли.

Только тогда я вынул его. Он был влажный и сморщенный. Она откашлялась, вытерла рот тыльной стороной ладони, но на её подбородке осталась белая полоска.
— Доплата, — хрипло напомнила она, и в её глазах снова была только деловитость.

Я рассмеялся — глухо, от всего пережитого. Достал из куртки ещё пятьсот, бросил ей на грудь. Она собрала купюры.
— Душ свободен? — спросила она, поднимаясь.
— Да, — сказал я, опускаясь на край кровати, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя приятную пустоту и тяжесть в члене.

Она собрала своё платье, трусики и молча пошла в ванную. Сквозь матовое стекло я видел смутный силуэт под струями воды. Слышал, как смываются следы меня, следы этой сделки. Через десять минут она вышла, уже одетая, волосы влажные у висков. Выглядела так же, как и час назад: холодная, отстранённая, профессионал.

— Всё? — спросила она у двери.
— Всё, — кивнул я.
Она открыла дверь и вышла, не оглядываясь. Щелчок замка за ней прозвучал окончательно.

Я остался один в номере, пахнущем сексом, потом и её дешёвыми духами. На ковре осталось мокрое пятно. Я лёг на спину, глядя в потолок с трещиной. В кармане лежала пустая пачка от сигарет и ключ от номера, который нужно было сдать до полудня. Где-то за окном гудел город. Где-то она уже ловила следующую машину, следующего клиента с сайта UfaVip.

Я закрыл глаза, и на языке всё ещё стоял её вкус — солёный, настоящий, единственная правда этой ночи.